Фото куротсучи

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере


куротсучи фото

2017-10-17 11:52




Заходит матрос в супермаркет. Подносит к прилавку рваный презерватив. - Сколько стоит такой же новый? Продавец: - Рубль. - А сколько стоит залатать этот? - 50 копеек. - Ой, как дорого! Матрос выходит. Возвращается через час, протягивает презерватив и 50 копеек: - Команда проголосовала за то, чтоб залатать.


Людей, готовых умереть за идею, гораздо меньше чем готовых за неё убить.






Подруге. А помнишь,подруга,как ты подарила На День мой рожденья собачку смешную? Как все с ней играли,а ты потихоньку Мне в руку ошейник тяжелый вложила И жесткий намордник-в другую мне значит... А я в коридоре стою не вникаю, Ну все ж день рожденье...мы выпили малость. Спасибо,-шепчу-дорогая подруга,за верного друга! А что за порода? И ты промолчала,мол,типа,увидишь... Весь вечер я думал:Ну,что за порода? А может быть он из хохлатых собачек, Ну тех,что без шерсти,которых в Китае Китайцы-гурманы разводят на мясо... Да нет,не похоже...А вдруг чау-чау? Да тоже не очень... И я это бросил,мол,типа,увижу, Щенок посмотрел,что,мол,типа,увидишь... Прошло лишь полгода, А я уже в кресле железном блестящем Хожу на прогулку; Короче я стал сантиметров на 40, И пальцев в итоге осталось не 10, А несколько меньше.Но это не важно. Ужо это в прошлом.Я стал инвалидом, А он-бультерьером. Ты помнишь,подруга,как ты подарила На День мой рожденья собачку смешную...


Отмечали в отделе юбилей Виктор Петровича, скромного труженика на еще оставшихся кочках российской электроники. Когда тепло от пожеланий и тостов уже наполнило собравшихся и глаза их заблестели, настала пора баек и приколов из пролетевшей жизни. Было и от Виктор Петровича, или просто Вити, если соотнести его со временем байки. В молодости, лет тридцать назад, полный азарта и интереса к своему делу, он успешно учился в аспирантуре, но уже обзавелся семьей. И в бригаде таких же аспирантов и кандидатов наук летом ездил по северам, строя и зарабатывая, чтобы зимой на заработанное жить и творить. Это называлось “ездить на шабашки”, если кто не знает. Пахали на этих шабашках весь световой летний северный день, как крестьяне в страду, когда “день год кормит”. Строили они как-то дорогу. Щебень для нее возили из огромной кучи, наваленной на ближайшей станции. Витя с напарником лопатами загружали в подъезжающие машины щебень в темпе “бери больше, кидай дальше, пока летит - отдыхай”. Невдалеке рылись в той же куче щебня корейцы. Большинство русского языка не знало, но толмач (кореец, кое-как по-русски говорящий) объяснил, что они из КНДР (Северной Кореи). Почему или по какому хозяйственно-военному договору-обмену они у нас обретались, Витя не понял, да и не важно. Работали корейцы как корейцы, то есть спин не разгибая, но наши им не уступали. Или даже наоборот. Витя как–то, пока машин не было, спустился к водопроводной колонке лицо ополоснуть. Толмач наполнял водой ведро. Он, взглянув на Витю, уступая место у водопоя, покачал головой и сказал сочувственно, как умудренный брат младшему неслуху: ” Что тьяжело?... Тьяжело! Воот ведьь, учиться надо было!” Виктор Петрович рассказал эту байку последний раз лет пятнадцать тому назад, потому что теперь засмеялись только те, кто, скажем так, помнил песню Пахмутовой “Яростный стройотряд”. Юная Нина, новый конструктор, спросила, правильно ли она поняла, что они работали летом “как, …, ну как таджики сейчас”, и на этот летний заработок можно было потом весь год, ну, просто ничего не делать? Виктор Петрович вздохнул, кивнул и больше ничего не рассказывал. Он вспомнил сегодняшнее утро, седого таджика в бригаде гастарбайтеров, ломами ворочавших блоки поребрика перед проходной института. Он случайно встретился с ним взглядом, и они почему-то кивнули друг другу. Виктор Петрович теперь знал почему: Они были из одной пропавшей страны, из одной общей молодости и, оба знали одно, и тоже их общее: Меняем реки, страны, города... Иные двери... Новые года... И никуда нам от себя не деться, А если деться - только в никуда.